korv: (Default)
[personal profile] korv

– Твою ж мать! Он идиот..
– Нуу.. Смотри. Ловкий, собака.
– Покойник.
– Как знать. Если обучен...
– Да нахера такому учиться?
– А хер знает. – Ави не отводил глаз от пляжа – Как тут у них оно, все…

Перешли на «ты». В первые часы, буравя джунгли к морю, оба, не сговариваясь, решили обращаться предельно вежливо. Какая-никакая, а гарантия от удара в спину. Никакая, понятно. Снизить вероятность. Но лучше нет. Такие дела.
Собственно, и началось с поединка. Но то – каждый в своем самолете, не в счет. Другая жизнь. Похоже, теперь будет третья – они плюс дикари.

– Он опускает змею, а она? Говорит – ах спасибо, это великолепно?
– Слушай, это твоя проблема или его? Чего ты кипятишься? Объясни лучше, чем он вообще занят?
– Размахивает двухметровой полосатой макаброй. Сердце остановится через шесть секунд после укуса. Сводку по фауне региона давали?
Туземец танцует на песке, змея желто-черной лентой вьется вокруг. Глаза выпучены, хвост чертит на песке борозды. Дурацкое положение.
– Фауне... Может, при головокружении фауна выходит из строя. Метнет в океан. Или домой утащит. Сварит и съест.
Парень сделал несколько па в сторону, остановился и просто разжал ладонь. Коснувшись песка, змея вытянулась стрелой, ее голова выстрелила в босую ногу. Белые пятки взвились в воздух, и понеслись вдоль линии прибоя. Кевин стал медленно считать до шести. На счете «двадцать» парень продолжал трусить вдаль.
Летчики переглянулись.
– Значит, в норы не забились, в страхе и смятении.
– Почему нас не ищут?
– Должны?
– Люди с неба спустились!
– Я хрен знает. Не заметили? Могли не услышать догфайт?
– Подумаем. Четыре турбины в форсаже, ракеты, твоя шестистволка, и взрывы когда наши..
– Ха, четыре? Я на одном..
Раздражение Кевина приблизилось к точке закипания. Никогда еще живой человек не был так похож на чайник со свистком. Еще «Кондор» Кевина был бронирован вдоль и поперек, и как вообще… Ави, на полуслове, стремительно сменил тему:
– И что парашютисты успели им надоесть, тоже исключим.
– Да.

Боевые действия на островах начались сегодня. То есть – кстати – на помощь пока лучше не рассчитывать. И совсем неясно, помощь или плен, точнее, кому что. В общем, имеет смысл сконцентрироваться на аборигенах. Держаться друг друга. До поры, до времени.

Летчики, оглядываясь, выбрались из зарослей, и изумленно уставились на песок. Рисунок. Шедевр. Вот что это было. Ави присвистнул.
– Смотри-ка, он даже твои пилоны посчитал.
На песке, буквально парой десятков линий, был начертан «Кондор» Кевина, вертикально висящий на шлейфе дыма; рядом явно угадывались два парашюта, а по кругу батальное полотно венчал причудливый орнамент. Кевин несколько секунд изучал рисунок, потом невозмутимо посмотрел на Ави.
– Мы в глубоком дерьме, коллега.
– Высокоразвитые?
– Да.
– Тогда в дерьме. Точнее, один из нас.
– Тогда я.
– Ну естественно. Кто еще. Я на вашей базе открою выгодную торговлю военными тайнами. А тебя покарают за потерянный самолет, да?
Ави поставил себе «пятерку» за сарказм. Если бы еще Кевина убедило. Ну да. А кого убедило бы.
Летчики отступили на шаг, и, напружинившись, замерли. Оружия в зоне видимости не предвидится. Ножи есть, но оба явно не мастера, только покалечатся. Суета, такая все суета. Хотя, если подумать… Ави расправил плечи.
– Нет тут баз. Если мы, или вы, несем тут культуру в массы – от аэрофотосъемки этого не скрыть. Согласен?
– Так.
– Сверхсекретных баз тоже. Эти шлепнули бы нас в воздухе. Обоих, не разбираясь.
– С чего бы им на населенном острове..
– Именно. Следовательно. Затерянная высокоразвитая цивилизация. – Ави воздел перст ввысь – Пошли искать радиовышку, на крайняк – кофейню. Я считаю, с голой жопой высшую школу искусств никто не открывает. Хочу ристретто. Кстати, судя по всему, это культура вашего типажа. Ну, так, к слову.
– Учитывая гимнастику со змеей, я бы их скорее отнес к вашим. Слишком экстремальное искусство.
– Брось, у нас и понятия-то такого нет. Экстремальное.. Короче, мы про них ни хрена не знаем.
– Разведаем, выхода нет.
– Да.
– Аккуратно.
– Как пойдет – Ави бодро улыбнулся, и заслужил тяжелый взгляд.
Хорошо. Из курса ксенопсихологии он помнил, что с ними так нельзя. Но это ведь когда как. По крайней мере, курс не полное барахло. Мало ли оно что. Вдруг спорить начнет?

Война началась как всегда, с пустяка. Несколько подряд поколений мира, впервые в истории. Стороны готовились. Потом повздорили на научной почве, как ни странно. Хотя, не странно. Других общих почв не было. Ни делового, ни культурного, ни прочего, вроде спортивного, сотрудничества страны не имели, и не планировали. Федерации титанические, обходились своим. А с чужаками – не шло, совсем.
Наука – исключение. Много тем для разговоров. Например, тулевийцы дальше продвинулись в физике, муудунды – наоборот, в математике. Объединение сулило перспективы, еще как. Начали бодро. А потом математическая школа Тулии объявляет противоречия с Муудундскими коллегами никак не разрешимыми. Почти одновременно – аналогичная эскапада со стороны физиков Муудунда в сторону Тулии. Все совместные изыскания дезавуируем, а самая логика их науки порочна и нелогична, оказывается.
В других дисциплинах шло к тому же. Но этих ребят финансировал военно-промышленный комплекс, не филологи какие. Финансировал хорошо, и вдруг – дезавуируем, хором. Очень многие серьезные люди в министерствах почувствовали себя зыбко. Дальше – дело техники, враг известен, он снаружи, население не спорит. Немного дипломатических уколов, отзыв послов, ввод войск на спорные территории, и привет, понеслась. Широкие массы в обоих федерациях чужаков не то чтобы не любили – не уважали, а главное – побаивались. Как не повоевать.
Мирная эпоха оставила в наследство мертворожденный «общий язык». До него нации почти не общались. Только жестами или копьями. Переводчики, усвоившие наречие другой страны, были известны поименно, за всю историю. Учеников не оставляли – слишком сложно. И еще потому что, по неясным причинам, эти редкие гении не задерживались в лингвистке. Большинство спивалось. Некоторые, как говаривали, тайно сбегало к соседу.
Именно «общий язык» – обязательный к изучению всему офицерскому составу обоих армий – и позволял Кевину и Ави хоть как-то понимать друг друга.

Деревня оказалась скопищем землянок, укрытых пальмовыми листьями. Землянки ветхие, даже для землянок. Больше ничего. Ни улиц, ни площадей, ни фонтанов – никаких признаков высокоразвитой культуры, даже кофейни. Вообще, остров был помечен на картах как необитаемый. Это означало как минимум отсутствие дорог и пристаней – окрестных островов миллион, и большая часть изучены только на уровне аэрофотосъемки.

Из центральной землянки выполз туземец. Быстро глянул в сторону зарослей, где надежно замаскировались летчики, и поймал их взгляды. Глаза туземца округлились, он начал неистово размахивать руками. С улыбкой во всю рожу. Рожа сообщала, что туземец сейчас умрет от счастья и заочного обожания. Руки настойчиво приглашали войти в населенный пункт. Летчики переглянулись.
– Ну, раз так..
– Пошли, пока змеи не набежали – Ави, казалось, был даже доволен.

Через минуту поглазеть на них собралось уже человек пятнадцать, не считая детей. Очень смуглые, черноволосые, с широкими носами и большими глазами – типичная внешность в этих краях. Одежда из непонятного материала, не грубого. Интересно, что ни одной одинаковой юбки или туники. И улыбки во все зубы.
– Автандил – сказал Ави.
– Кевин – сказал Кевин.
– Автандил, Кевин – чисто, без акцента, хором сказали туземцы. И одновременно нестройно развели ладони в стороны, как бы говоря – добро пожаловать! Обнимемся?

Спустя неделю многие из них уже обладали мизерным словарным запасом на Общем языке. Спустя еще месяц – большинство сносно объяснялись с пришельцами. По делу, дел стало в достатке.
В ближних горах на поверхность выходили богатые медные и железные руды, на другом краю острова – олово, антрацит и наверняка еще полно всего, если поискать. Почва плодоносит круглый год, море спокойное и полное рыбы, строевой и нестроевой лес – повсюду. Ави и Кев начали строить цивилизацию на отдельно взятом острове. Не воевать же, в самом деле. Да и нечем, чего уж.
Впрочем, партнеры быстро обнаружили, что им лучше работать порознь. То ли из-за слишком серьезных лидерских задатков, то ли еще из-за чего, но не стоит даже давать советы друг другу, даже по мелочам. Однако, послушных и сообразительных туземцев в подчинении хватало обоим. Так что диверсификация была скорее кстати. Больше успевалось.

Тени от дрожащего огонька масляной лампы бегали по стенкам хижины Ави. Тропический ливень ритмично трамбовал крышу. Партнеры собрались дегустировать первую партию рома. Огромное достижение – змеевик из меди спаяли всего за несколько недель, это при местных технологиях. Будь туземцы менее сноровисты – ушел бы и год, но их очень увлекла концепция спирали, да и трубки из металла в принципе. Дистиллят разбавляли дождевой водой.
– Ммм.. Это отлично.
– Преувеличиваешь.
– Но достойно
– Это да. Учитывая спешку.
– Ну, за знания.
– Занудней тоста не придумал?
– Ави, у меня есть идея. – Кевин пригубил ром, – Кажется, я разгадал краеугольное отличие туземцев от нас. Из чего следует остальное, все.
– ?
– У них нет понятия следственных связей.
– Причинных?
– Кхм. Хоть причинно-следственных.
– Тавтология.
– Суть-то ясна.
– Ладно. И? – Ави отхлебнул из кружки.
– Представь однодневок. Они не умеют строить планы на будущее, потому что его нет. Им нечего помнить в прошлом. Пока похоже, да?
– Угу. Не напоминай.

Управлять туземцами – добротный такой кошмар. Добродушные, искренние, веселые и крайне сообразительные ребята, самолично давшие им ранг уровня местных царей, все делают даже не через жопу. Таких и слов-то нет. Раньше не требовалось.
Украсить днище яхты резьбой, увлечься так, что в итоге корпус стал напоминать редкого плетения корзину – удивительно изящного плетения, но с вот такими блин дырками! – это нормально. Это Ави на пол дня покинул так называемую «верфь». А они, видите ли, забыли, что делают плавсредство. Действительно, вы правы, большая оплошность – если спустить на воду, почти вся красота уйдет ниже поверхности. В каком смысле, вместе с командой из нас, долбоебов? В нее должны заходить люди? Чтобы плыть – а зачем? Простите нас, сэр, мы, наверное, забыли. Мы не думали.. А долбоебы – это хорошая шутка, сэр, очень к месту!
А на выплавке бронзы. Техника безопасности – за пределами их понимания. Буквально. Они не понимают, какая тут особенная опасность. Ну металл, ну расплавлен. А как техника может быть связана с отсутствием опасности. Техника, сэр, какая? Когда Кевин решил целиком передать им процесс, то чуть не поседел, в тот же вечер. Подручные устроили огненный дождь, широко вращая тиглем с расплавленным металлом и подбрасывая его вверх. Вышло очень красиво, нужно отдать должное, чутье на прекрасное у них безупречно. Чудо в том, что все остались торчать в границах ливня, и смогли увернуться от расплавленных капель. Впрочем, несчастных случаев не было и впредь. Только выход бронзы стремился к нулю, если не контролировать лично.
И так во всем – предоставленные сами себе, они начисто теряли направление, забывая и предыдущие указания, и поставленные цели.

– Да, похоже. Зато в коротких задачах, или когда требуется высокая точность.. Да хоть эти их игры со змеями.
– Игра – это когда есть риск. А тут изнасилование какое-то.
– Ну да. Я как раз об этом – они почти не рискуют. Они быстрее змей.
– Я лично до сих пор ожидаю, что он раз – и не успеет уйти.
– Кстати, было дело. Не помер – то ли змейка попроще, то ли яду мало. Три дня пролежал с распухшей ногой. Напевал.
– Значит бывает.
– Ну, не боги. Впрочем, был шквальный ветер. Возможно..
– Именно, все возможно. Допрыгаться – вопрос времени.
– И числа прыгающих – Ави улыбнулся.
– И числа. Ну так вот, туземцы. А взять рисунки? – Кевин был большим поклонником их изобразительного искусства. Очень гордился, что научил резьбе по дереву. Раньше они никогда не пытались сделать свои творения сколь либо долговечными. Палочкой или веревкой по песочку – самое то. А творения стоили, чтобы жить подольше.
– Похоже, это тоже связано. Это же короткая задача, как ты формулируешь. Плюс их повышенная ловкость.
– Точно! Ну и, я начал про однодневок.
– Ну.
– Предположим, что они настолько игнорируют свой опыт, что его для них как бы нет. Для нас с тобой это немыслимо. Опыт – основа навыка.
Ави хмыкнул, согласно. Кевин продолжил:
– А их мышление почему-то игнорирует опыт.
– И планирование. Так?
– Абсолютно. Но ценой этого.. Взамен они получают концентрацию на моменте.
Ави на секунду задумался.
– Глаза шире открыты? Ну да. Пожалуй. Хотя рисуют-то руками.
– Рисуют глазами, Ави. Художник половину времени смотрит на холст. Что он там видит? Будущую картину. Понимаешь? Сколько успел увидеть и запечатлеть в мозгу – столько отразит. Выше этого не прыгнуть. Но если он сумеет настолько сконцентрироваться, что станет абсолютным зеркалом? Тогда навык рук – не самое главное, важнее не мешать им отражать.
– Тебе виднее.
– Возможно. То есть, у них абсолютная концентрация. Без прошлого и без будущего. И, вероятно, как-то это развивалось поколениями.
– Это объясняет отсутствие прогресса. С прогрессом у них так себе.
– С прогрессом от чего и к чему? – Кевин улыбнулся.
– Во-во. Но ведь они не всегда рисуют то, что видят. Орнаменты, резьба, узоры – это не отражение. Почти не повторяются, только стиль общий. Или одежда – где они видят одежду?
– Ну, здесь сложнее объяснить. Если вся концепция верна.
– Пробуй. Мы с моей кружкой настроены засесть дома. Ливень опасен для рома.
– А мы с моей кружкой прогуляемся до кувшина. Смотри, ведь художник, или, там, музыкант, создает не видимый мир, а, в любом случае, проекцию. Похожую ли, кривую, не суть. Концентрация туземцев – это способ убрать посредника, аналитический ум, из процесса проекции. То есть, образно выражаясь, рукой их художника движет сам мир.
– Рукой со змеей.
– Лишь бы ржать.
– Извини. Аллергия на пафос. Хорошо сказано, на самом деле. Я, конечно, не критик…
– Ну и вот. Художник – тоже часть мира. Его настроения тоже могут двигать рукой. Я думаю, психоаналитик, глядя на их орнаменты, составил бы неплохой личностный портрет каждого из них. Наверное, в этом индивидуальность – рисунок их настроения, внутренних ритмов каких-то.
– У нас психоаналитики – это что-то типа гадалок. Их все любят, но как-то не слишком всерьез принимают.
– Да? У нас это направление науки. Правда, пока не очень прикладное. Слушай, а может мы о разных науках, вообще?
– Несомненно – Ави засмеялся – вернемся к туземцам.
– А что к ним возвращаться?
– Тогда получается что, их ловкость тоже объясняется концентрацией? Допустим, он успевает заметить змею в момент броска. Помнишь, как он увернулся? То есть их вообще нельзя застать врасплох.
– Типа того. Вряд ли физиология тоже отличается. Их дети просто не у телевизора взрослеют. Тренированные.
– Или так.
– Сходится же. Все.
Партнеры помолчали. Ливень продолжал греметь по листве.
– И что нам это дает? – задумчиво проговорил Ави.
– Не думал. Но, теперь понятно, зачем мы им.
– То есть они просекли, что мы думаем по-другому? Считали?
– А что. То как ты думаешь, что для тебя важно, в себя ты ушел, наконец, или по сторонам смотришь – все ж на лице... А это детекторы лжи ходячие, блин. И вообще, глядя на нас, довольно логично предположить, что мы умеем делать выводы из прошлых событий. Если уметь столько видеть.
– То есть, открыть идею причинно-следственных связей?
– Вряд ли сама идея им так уж не знакома. Не имбецилы, чай.
– Но не близка. Не в ходу…
– Именно.
– Значит, они отдупляют то, на что сами неспособны. И чего сами представить не могут. Почти не могут. Так бывает?
– Ну, поверить-то в это сложно. Но это ж уникумы. – Кевин снова пригубил ром.
– О да. Их специально поселили на этот остров, чтобы вызывать лютое недоумение благородных офицеров.
– И им хватило взгляда на нас, чтобы узреть идею прогресса. Либо на нашу форму, пряжки там, погоны.
– Да иди ты!
– А что, как еще объяснить?
– Хехей! То есть, мы открыли новую эру. Заложили цивилизацию!
– Ну, не вижу повода не выпить.
Летчики скрипло чокнулись глиняной посудой.
– Ну, и так что же дальше, коллега? – Ави откинулся в подобии кресла, и задумчиво смотрел на Кевина поверх кружки. – Какие перспективы это нам несет?
– Кроме большой научной карьеры?
– Кроме. Ученые, узнав о таком международном сотрудничестве, забудут свои разногласия, чтобы нас вместе уебать. И похоронить в местной почве. И удобрить напалмом. Не забывай, кто войну-то начал. Это серьезно было, не дипломатический финт.
– Я тоже такого мнения. Мда. Ну, а что дальше… Во-первых, подготовиться к возможной высадке войск.
– Укреплений нарыть?
Кевину, в глубине души, эта мысль была не чужда. По крайней мере, приходила в голову. Правда, это было бы самоубийство. Ладно. Но подготовиться как-то надо! Он посмотрел на Ави.
– Чую, зато тебе есть что сказать… Излагай свой план.
– Плана как такового нет. Но, кто бы ни пришел, они захотят включить этот островок в вашу или нашу Федерацию. Природные ресурсы – дело второе, но необычность этих ребят впечатлит. И художества. Представляешь восторг коллекционеров? Если не проморгают. Если. Не. Проморгают. Ну и вот.
– Предлагаешь продолжать в том же духе?
– Ага. Строить цивилизацию. Тяжела ты, шапка белого человека.
– Поднимаю этот бокал за белого человека.
– С неплохими шансами заработать капитал, кстати!
– Воистину. Еще как!
Планы, конечно, эфемерные. Скажем так, с массой уязвимостей. Но у Кевина засела в голове другая мысль.
– Слушай. Ави, а что ты говорил насчет психоаналитиков?
– Эээ, что у вас они каким-то боком вроде ученых?
– Точно. А у вас вроде скоморохов.
– Гадалок!
– Один хрен.
– Ну, если широко взглянуть..
– Узко – не царское дело!
– Хе-хе. Так что вас осенило, сэр Кевин? Ваше царское чело светится мыслью.
– Благодарю Вас, сэр Автандил. Общий язык. Психоаналитик – это который копается у тебя в башке, и устанавливает связи между прошлыми событиями и твоим нынешним поведением. Похоже?
– Ну, я бы сказал так – он раскладывает по полочкам твои желания, или стремления. Собственно, не он, а ты сам. Он только помогает не сбиваться с темы.
– Похоже, насколько могу судить.
– В итоге, у твоих стремлений появляются такие какие-то спорные очень рычаги, в виде логических объяснений. И типа ты можешь ими управлять. Ну, я не эксперт. Мне лично кажется, что рычаги эти – не пришей кобыле хвост. Высосаны из пальца – это еще мягко сказано. Но фишка аттракциона, чтобы в них поверить – говорят, пока сидишь там, вполне прет. Пипл хавает.
– Так. – Кевин задумался.
– Что так?
– То, как ты про это рассказываешь… Понимаешь, под определенным углом, если посмотреть… Ну, ты сам думаешь, это одна профессия?
– Я сам думаю, что общий язык создавался по внешним описаниям. Внешне – да, сидят два чела, один слушает, другой треплет про себя. На выходе, тот который болтун, думает, что понял про себя что-то новое. Делов-то.
– Но и второй понял.
– Ну, если ему не в лом запоминать… Их же там очередь, с билетиками.
– Это у вас. У наших записывать – главная цель, какой лом.
– Ну вот. А сама суть отличается. Суть наших – поднять бабла. Игра такая.
– Поднять бабла – как это может быть сутью? Это конечная точка.
– Я и говорю.
– Ты не понял. Суть – это основа процесса. Глубинный слой. Глубинный слой – это, ну… Сущность. Анализ. Установление причинных связей!
– Странная у тебя суть, коллега. Бессмысленная какая-то. Не конечная.
– Да хрен с ней с сутью. То есть, стой. Нет! Суть – это как раз и есть суть!
– О, глубоко!
– Суть того что я хочу сказать. Это суть.
– Вот блядь. – Ави смеялся, но было видно, что до него что-то начинает доходить. Если, осознавая, или описывая одну и ту же вещь, они начинают с совершенно разных концов…
– Погодь с сутью. Смотри, значит наши и ваши психоаналитики не только внешне одним заняты. Но и, скажем так, в глубине это тоже одно – причинные связи, так?
– Причинные, следственные, так.
– То есть, в языке ошибки нет.
– Но…
– Но остается масса противоречий!
– Суть?
– Суть.
– Уссаться.
– Отставить балаган!
– Есть, сэр!
– У нас с тобой разная суть.
– Кевин, ты меня в гроб загнать хочешь? Это уже очень смешное слово.
– Возьми себя в руки. Я ж держусь, ничего.
– А если пощекотать?
– Жену щекочи!
– Ну ладно. Да, я давно замечаю, что в сути у нас с тобой как-то трудно договориться. Потому что суть – это основа. Ну, по определению.
– Можно сказать и так.
– Ави, общий язык так и формулирует. Только вот дальше, основа – она у нас разная.
– Мягко говоря. Но это не такая уж новость. Мне частенько хотелось сделать тебе очень больно, на этой почве.
– Ну да.
– Но ты готов объяснить причину, я полагаю?
– Примерно, да. Вот смотри, туземцы посмотрели на нас, и открыли новое понятие?
– По нашей версии – да.
– А что если мы глядя на туземцев, тоже можем открыть новое друг про друга?
– А куда нас это заведет?
– В святые, куда же еще. Думаешь, как создают религии?
– Заманчиво.
– Вот я только что и подумал. Значит, у нас один язык, но это внешне. Суть у него разная. А ее уже хрен так просто переведешь. Потому что язык – проекция. Мышления. Так?
– Опа. Стой.
– Не, дай закончить. А что если наше мышление отличается друг от друга сильнее, чем каждый из нас от туземцев?
– Я бы не сказал. Самолеты у них есть?
– Ну. Нет. Да. Но погоди. И ты и я, привыкли к связям, причинным и следственным. Ну, один хрен. В этом мы ближе. Но у нас различается направление!
– А. Ну тогда продолжай. Я примерно это хотел сказать.
– Ну и вот. Вы, тулевийцы, как бы по ту сторону от настоящего, а мы – по эту…
Ави помолчал, задумавшись.
– То есть, вы как бы устремлены в прошлое?
– Устремлены – не совсем то слово. Я бы сказал, опираемся. Мы не опираемся на то, чего еще нет, как вы.
– То есть, говоря об одном, мы имеем в виду разное?
– Ну, не всегда, но..
– Слушай, но… Как мы вообще друг друга понимаем?
– А вот так. Иногда.

Ксенопсихологи воюющих стран уже давно вышли на версию, родившуюся той ночью у Кевина и Ави. Изыскания были скудными, и глубоко засекреченными. Но, не сговариваясь, они пришли к одной гипотезе – у этих иной способ мышления. Дальше – тупик: свои слова не годятся, чтобы выразить крупицы понимания. Остаются наблюдения. Здесь они ведут себя так. А тут эдак. Причин объяснить не можем, потому что нечем, путаемся в словах как пенсионер в подтяжках.
Поведенческие странности были видны, конечно, далеко не только ученым. Но общественное мнение сходилось на простом объяснении: вероятно, те – просто дураки. Этого было, в общем, достаточно.
Мнение Кевина поколебал проигрыш в воздушном бою. При его подготовке. Он уже тогда был почти готов учиться уважать Ави. Ави же вообще придавал меньше значения этому вопросу. Но записывать Кевина в дураки тоже не спешил. Просто…
Опасные слова, с которых начинались споры, не обязательно прямо касались времени. С одной стороны – да, вот – «план». У тулевийцев это максимально четкое описание цели. Этапов достижения – возможно, но постольку-поскольку. Всего ведь не предусмотреть? У муудундов «план» – это алгоритм. Последовательность действий, с проверками, запасными ходами. Конечно, результат мог отличаться от задуманного. Всего ведь не предусмотришь. Но стоит быть готовым. Предсказуемое развитие событий, это – уже неплохой план.
Или, совсем простое словечко – «мое». Ави искренне полагал своими любые вещи, до которых он может дотянуться. Сейчас. Дом, в котором он живет на родине, сейчас – его подружки. Ведь она там живет, не он. Для Кевина собственность – это то, что можно хоть как-то уберечь в первозданном виде. Казенный летный костюм – вот это его собственность. И, пожалуй, несколько клочков земли по миру – его дом на родине, дом родителей. Эта хижина – вряд ли, только до поры – до времени.

– Блин. Сложная концепция. Но вроде сходится... И чтобы понять друг друга, нам стоит стать туземцами? Нужна их эта моментальная концентрация, иначе никак?
– Ну… Мы вроде продвинулись…Но, да…

Кевин почувствовал укол жути. Он все это время разговаривал с пришельцем. Солдат противника – ерунда. Сейчас стало очень ясно, что все непонимания по производству – это лишь верхушка. Редкие удачи, когда с этим пришельцем получалось договориться – случайность, совпадение. Вот. Это чувствовалось и раньше, теперь оформилось. Пришелец.
До поры, до времени, идет хорошо. Мелкие противоречия, накапливаясь, лежат тихо. Пока не достигнут критической массы. Бац – без всяких детонаторов – взрыв разносит все к ебеням.

Бац – хрустнула обитая пальмовыми листьями дверь. Это вернулась туземная подруга Ави. Сообщила, что жена Кевина тоже идет домой. Это не был сигнал, но вполне повод расходиться. По каким-то не вполне ясным ему самому убеждениям, Кевин предпочитал секс в темноте. А с последней темноты прошло уже довольно времени, целый день. Предвкушение теплых туземных объятий заставляло кровь бежать быстрее. В свое время, уже без особого удивления, Кевин и Ави обнаружили, что туземные девушки в любви совершенно сказочны. В них будто бы погружаешься целиком – в них таилось целое море страсти, нежности, и готовности отдать самое себя. Ну, как таилось. Так себе таилось. Можно просто заглянуть в глаза. Не чета нашим, понятно. Хоть и тоже пришельцы.

Прощаясь, Кевин серьезно посмотрел на Ави, и все-таки спросил:
– И все-таки, высадка. Твой план. В общем я согласен, с идеей, но все-таки.
– Возможны другие идеи?
– Нет. Вопрос в деталях. В целом – одно, но каждый из нас? В плохом случае мы оба пойдем под трибунал за коллаборационизм и дезертирство...
– Драматизируешь. Есть вменяемые офицеры.
– Но плохой расклад не переиграть. – Кевин продолжал, не слушая – Вот только даже при хорошем, один из нас – военнопленный. И с чего бы…
– Старик! – Ави жизнерадостно улыбался – Нам есть что им предложить! Подумай сам. И мы с тобой тут заведуем разными ведомствами. Мы оба незаменимы.
– Не вижу, почему станут учитывать незаменимость дезертиров
– Не вижу, почему мы дезертиры. Мы с тобой – теперь правительство третьей страны, между прочим!
– Слушай, это не шутки.
Ави на секунду утратил веселость, потом улыбка вновь прыгнула на его щетину. Хлопает Кевина по плечу:
– Старик. Будет время – разберемся. Мы не знаем, кто высадится, и высадятся ли. Но давай исходить из расклада. Раз – у нас критическая информация об острове, на сбор которой у них ушли бы месяцы. Два – мы умеем ладить с местными. Три – без вменяемых ребят не обходится даже армия, а таких наше открытие привлечет, без вариантов. Хотя бы нажива. С такими возможностями… Не беспокойся, ладно? Тут дофига выигрышных вариантов.
– Мне кажется лучший вариант – маскировочная сеть на весь остров.
– Ну, знаешь. Я, конечно, очень люблю свою местную девочку. Но скучаю по вину, кофе и обилию белых лиц. Кстати о любви, может, продолжим разговор позже?
– Ну, пока.
– Спокойной ночи. Ты в порядке?
– Это слово у нас совпадает?
– Кхе. Ну как знаешь. Чао!
– Чао.


Война продолжилась больше года. Тулевийцы несколько раз бомбили совершенные линии обороны Муудуна. Как и следовало ожидать, налеты заканчивались почти ничем. Единожды пробили брешь в обороне, небольшой десант в северных горах Муудуна. Еще больше тогда поколебали дух штаба муудундов. Потому что десант не только удерживал плацдарм несколько дней, но и был почти без потерь эвакуирован. Но на этом попытки Тулии воевать на чужой территории прекратились. Бои вернулись на нейтральные архипелаги. Война пошла на спад.

Днем над облаками прогудел разведывательный самолет. К вечеру туземцы сообщили, что из-за горизонта вот-вот покажутся корабли. На просьбы нарисовать силуэты, они лишь басовито мычали и имитировали звук волн, бьющих об обшивку. Ави и Кевин разошлись по домам засветло, не прощаясь.
Ави сделал ставку на оборону. Очевидно, в других обстоятельствах, именно этого стоило ожидать как раз от муудундов. Также очевидно – обстоятельства изменились. Чуждость разумов слишком очевидна обоим, а на знакомом поле жди сюрпризов. Да он и не чувствовал такой уж потребности устранять Кевина. Не придет – значит, не придет. Тем интереснее. Подумаешь, десант.
Вскоре после той беседы за ромом они, с помощью туземцев, почти одновременно начали строить себе новые хижины. В отдалении от деревни. Ее слишком уж затапливали ливни. Ави выбрал каменистый пригорок у побережья, в густом подлеске – неподалеку от бухты с «верфью». Кевин переехал на склон горы, ближе к кузне и винокурне. Оба дома чем-то напоминали форты – стены из толстых жердей, узкие окна, естественная защита по периметру – преодолимая, но шумная: галька, кустарник.
Ави погасил лампадку. Сел у окна, выходящего на единственную тропу через подлесок. Кажется, он опять офицер воюющего государства. Можно надеяться обойтись и без боевых действий. Утром, дипломатически… Нет. Сигнализация. Небольшая жердочка, связанная через подземную систему шкивов с сигнальной кочкой, уперлась ему в голень. Тридцать метров медных трубок. Месяц отладки, скрытно, в рассветных сумерках. Романтика. Ави потянул рычаг.
Первый арбалетный болт басовито вылетел в сторону тропы. Легкий удар по взводному механизму, и плеск воды, с которым мостки через заболоченный участок с глубокой трясиной распались, и дощечками всплыли на поверхности. Еще два месяца работы. Вторая рука уже тянет другой рычаг, а освободившаяся ложится на третий, запасной. Треск ткани совсем рядом, и стрела из джунглей, пробивая москитную сетку, царапает шею Ави. Это было почти. Ныряя от проема, он опускает рычаг номер два, и начинает счет. На счет «раз» глухой удар древесного ствола о человеческое тело. Плеск воды, наверное, заглушает хруст ломающихся костей, и рвущих плоть бамбуковых острий, невидимых под трясиной. Но Ави успевает услышать сдавленный вскрик. Его обрывает бульканье. Сработало. Одна рука все еще на третьем рычаге, это остальные арбалеты, вторая нашаривает клинок, чем черт не шутит. Кровопотери от стрелы, вроде, почти нет. «Досчитаю до десяти, тогда...» – пока не ясно что, но явно будет виднее. На счете «четыре» темнеет, словно ушла луна. На счет «шесть» сердце останавливается. Тело Ави оседает на чудной выделки циновку.


Profile

korv: (Default)
Korv

September 2016

S M T W T F S
    12 3
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 20th, 2017 12:33 pm
Powered by Dreamwidth Studios